ЧАСТЬ ПЕРВАЯ · 1920–1945
Эпилог. Судьбы служителей
После переезда в Люблин Бронислав Мышак участвовал и в устройстве церковной жизни послевоенной Польши. По польскому историческому очерку, после первого съезда ХВЕ в Бытоме в 1945 году он вошёл в правление церкви, центральная резиденция которой находилась в Лодзи. Служение бывшего барановичского проповедника продолжалось теперь и в местной общине, и в общем руководстве братства.54
Люблинская община собиралась в единственной комнате, где жили Мышаки. В письме, опубликованном в апреле 1949 года, Бронислав вспоминал первые крещения: 25 августа 1946 года их приняли трое жителей Люблина и пятеро из окрестностей, в следующем году — ещё трое, а в 1948-м — семеро. В той же комнате проходили занятия воскресной школы, на которые в среднем приходило около тридцати человек. Супруги просили молиться о более просторном зале.30
В декабре 1947 года община получила одежду из Америки. Помощь распределяли из Лодзи между собраниями в соответствии с числом их членов. В заметке, напечатанной в мае 1948 года, Мышак благодарил жертвователей от имени люблинских верующих.61 В регистрационных карточках супругов отмечен и следующий переезд: 18 апреля 1951 года — на улицу Krątka, 4.5657
Послевоенные судьбы Ивана Панько и Сергея Вашкевича продолжили историю, начавшуюся в сельских общинах Новогрудчины. В 1928 году молодой Вашкевич пришёл в собрание, которым руководил Панько. Позднее они вместе трудились в Консистории и участвовали в переговорах об объединении. Вскоре их пути разошлись.31
К этому времени Сергей вступил во второй брак с Еленой Яцук. В их семье родились ещё трое детей.31
В 1947 году Сергей Вашкевич выехал в Польшу. Он воспользовался возможностью репатриации по настойчивой просьбе единоверцев из Гданьска и с согласия местного церковного руководства. Сначала поселился у родственников жены в Валче, а через год переехал в Гданьск и возглавил тамошнюю общину. Первые собрания проходили в квартире Вашкевичей. Местная история церкви «Спасение» связывает с его отъездом передачу барановичского служения Никифору Косниковичу.3233
О продолжении миссионерских поездок Вашкевича свидетельствует подпись к фотографии из Кентшина, в краю Мазурских озёр. Он назван одним из миссионеров в Польше и изображён с девятью кандидатами на водное крещение. Все они, кроме одной женщины, были молодыми людьми.55
Иван Панько остался в Беларуси. Впоследствии его приговорили к двадцати пяти годам заключения в сибирских исправительно-трудовых лагерях. По исследованию Эдварда Чайко, он вернулся во время политической оттепели 1956 года; после освобождения жил в Минске и служил в местной объединённой общине.31 Апрельская заметка «Христианского вестника» за 1958 год сообщала, что Панько живёт возле Пинска. Он был настолько ослаблен, что не мог работать и с трудом передвигался.62
В памяти Елены Владимировны сохранилась и семья Ивана Панько. По её словам, у него было шестеро детей: сыновья Геннадий, Виктор и Ян, дочери Вера, Лида и Тоня. Виктор был её ровесником и одноклассником: десять лет они учились вместе и сидели за одной партой. После школы он уехал в Минск. Позднее Елена посещала там молитвенный дом на улице Горького и помнила Виктора уже как церковного служителя.63
Елена рассказывала и о потерях этой семьи. Геннадий умер от туберкулёза в 1960 году, в возрасте двадцати двух лет. Виктор погиб в автомобильной аварии; о том, что он тогда вёз из Москвы религиозную литературу, она знала по чужим рассказам. О Викторе она говорила с сожалением, вспоминая их школьные годы.63
Вашкевич также пережил заключение — уже в Польше, в 1950-х годах. Довоенное сотрудничество, военное служение и послевоенная разлука соединились в судьбах двух людей, для которых пасторский труд продолжался по обе стороны новой границы.31
В заметке «Христианского вестника» за 1958 год упоминалась Любовь Кобяко. Она находилась в Киверцах, возле Луцка, в доме, где прежде был детский приют. Спустя двадцать лет после переезда воспитанниц из Барановичей бывшая воспитательница оставалась связана с этим местом.62
Фёдор Сазанович вспоминал, как в 1970-х годах участвовал в перезахоронении Григория Красковского. На месте старого кладбища разрабатывали песчаный карьер, и верующие перенесли останки проповедника в Негневичи. В истлевшем гробу на груди покойного нашли Библию: по ней, рассказывал Сазанович, узнали его захоронение.64
На празднике хора в 1997 году Иосиф Забяло вспоминал: вернувшись со службы, он поселился в Барановичах и с 1952 по 1979 год пел в церковном хоре. За участие молодых людей верующих штрафовали. Иосиф помнил пять штрафов и угрозу пятилетнего заключения при следующем взыскании. Теперь он радовался приходу молодых певцов и говорил, что им нужно давать дорогу. В хоре продолжалась вера, которую когда-то передали ему родители.26
После войны верующие Барановичей вновь собирались для молитвы, заботились о детях и передавали веру следующему поколению. Так продолжалась история общины.