ЧАСТЬ ПЕРВАЯ · 1920–1945
Глава 1. Первые собрания. 1920–1922
В начале документального рассказа о барановичских собраниях стоит имя евангельского проповедника Соболева. Его собственные письма, подписанные W. Soboleff, сохранили подробности служения в 1920–1922 годах. Полное имя и путь, которым он пришёл в город, пока не установлены. Но из писем видно, какое дело он считал своим: собирать людей для чтения Писания, проповедовать и искать возможность проводить открытые встречи.1
Возможный след его прежнего служения ведёт в Пинск. История местной церкви евангельских христиан-баптистов, ссылаясь на воспоминание Ивана Вербицкого, сообщает о приезде в 1906 году проповедника Соболева — или Соболевского: даже фамилия сохранилась не вполне уверенно. Он собирал верующих по домам и читал с ними Евангелие. Если речь идёт о том же человеке, в Барановичи он мог прийти уже с опытом домашних библейских собраний. Пока это лишь версия: ни имя пинского проповедника, ни его дальнейший путь не известны.87
С миссионерским кругом пастора Фетлера Соболева связывает более определённый след: его отчёты напечатал журнал Русского миссионерского общества — The Friend of Russia. Это позволяет увидеть его труд в окружении более широкой евангельской миссии. Однако публикация сама по себе не доказывает, что Фетлер направил его в Барановичи или что он занимал официальную должность в обществе. История начинается с Соболева потому, что именно его письма дают нам ранний рассказ участника событий.150
Свою барановичскую работу он отсчитывал от семейной встречи в сентябре 1920 года. Через полтора года Соболев вспоминал: «В сентябре 1920 года в Барановичах было устроено первое собрание, и проходило оно в семейном кругу». Так в сохранившихся документах появляется первая небольшая группа, с которой начинается дальнейшее повествование.1
Сентябрьская встреча проходила в городе, где ещё менялась власть. В июле 1920 года Барановичи заняла Красная армия, а 30 сентября город вернулся под польский контроль. Начало собраний пришлось на этот неспокойный переход.12
В начале октября, после размещения польского гарнизона, собрания запретили. В ноябре Соболев обратился к местным властям за разрешением устроить публичную встречу. Ему обещали сначала ознакомиться с учением, которое он проповедовал, и лишь затем принять решение.
Однако вскоре Соболев тяжело заболел тифом. Почти вся зима 1920–1921 годов прошла для него в болезни. Просьба о разрешении и планы публичных собраний отступили перед необходимостью выздороветь.
На той же улице жил другой верующий, находившийся в Барановичах ещё во время немецкой оккупации. Соболев не знал о нём. Всю зиму они оставались незнакомыми соседями.
Весной 1921 года, после выздоровления Соболева, они встретились и решили по воскресеньям после обеда собираться для размышления над Словом Божьим. У встреч появилось постоянное время, а у двух верующих — общее дело.
Сначала приходило около пятнадцати человек. Постепенно круг расширялся. Соболев упоминал братьев и сестёр, возвращавшихся из России, и несколько верующих семей в окрестностях города.
Через Барановичи шёл поток возвращавшихся из России людей. В сентябре 1921 года Пётр Севрюк провёл здесь с семьёй около недели. Он запомнил переполненные бараки: места всем не хватало, и часть прибывших оставалась под открытым небом. Люди проходили регистрацию, получали документы и карточки, направлялись на санитарную обработку.12
Краевед Руслан Равяка, ссылаясь на газету «Беларусі звон» от 13 января 1922 года, приводит оценку этого потока: с марта 1921-го по январь 1922-го через Барановичский репатриационный этап прошло примерно 350–400 тысяч человек. Среди приезжих Соболев встречал единоверцев; забота о нуждавшихся всё теснее входила в его служение.121
Цена этой помощи была высокой и для тех, кто принимал возвращавшихся. На фотографии 1923 года из коллекции Яна Пекутовского сохранился памятник работникам Барановичского репатриационного этапа. Надпись посвящена 182 сотрудникам, умершим в 1920–1923 годах. Она напоминает о потерях людей, через чьи руки ежедневно проходили чужие документы и нужды.72
В начале 1920-х годов в Барановичах присутствовала и YMCA — Христианская ассоциация молодых людей (Young Men’s Christian Association). Её здание сохранилось на фотографии городской улицы, датированной 1921–1922 годами. Снимок из коллекции Яна Пекутовского хранится в архиве польского центра KARTA.42
Международная ассоциация соединяла христианские основы воспитания с заботой о нравственном, умственном и физическом развитии человека. После Первой мировой войны её работа в Польше включала моральную и материальную помощь военнопленным, возвращавшимся из России репатриантам, демобилизованным солдатам, детям и гражданскому населению.43
К весне 1922 года воскресные встречи стали многолюднее. Соболев писал об арендованном зале, воскресной школе и посещениях окрестных деревень.1
Аренда помещения стоила десять тысяч марок в месяц. Большинство членов общины, по словам Соболева, принадлежало к рабочим и бедным слоям населения. Собственный молитвенный дом оставался для них недоступным: средств на покупку или строительство не было.
9 апреля он рассказал о собрании примерно из семидесяти человек. Комната была заполнена настолько, что участникам не хватало места даже для того, чтобы свободно преклонить колени. Маленький зал, прежде позволивший начать совместные богослужения, теперь сдерживал их рост.
Одна из сестёр руководила воскресной школой. Наряду с воскресными богослужениями шли домашние посещения и встречи с верующими в окрестностях города.
Соболев рассчитывал на помощь самих верующих: братья уже проповедовали, сёстры участвовали в распространении Евангелия. Для поездок в деревни он искал человека, способного говорить с крестьянами на их родном языке. В письме от 9 апреля 1922 года он отмечал, что интерес к Слову Божьему проявлял даже православный священник из их местности. Люди приезжали из отдалённых деревень, несмотря на непогоду и тесноту зала.1
Проповедь распространялась за пределы арендованного зала. Соболев служил по домам и ездил в деревни вокруг Барановичей. Железнодорожный город собирал людей, которые задерживались здесь, встречались с местными верующими, а затем отправлялись дальше.
Особенно настойчиво Соболев говорил о нуждах приезжих. Беженцы из России оставались в карантинных пунктах на несколько недель; им требовались пища и помощь. Он просил устроить столовую для голодающих и бедных. За заботой о помещении для молитвы стояла другая, столь же насущная забота — о людях, которым нечего было есть.1
Письма Соболева о Барановичах доходили до зарубежных читателей через The Friend of Russia — журнал Русского миссионерского общества. В сентябрьском выпуске 1922 года, напечатавшем его рассказы, сообщалось и о летней встрече тридцати — сорока миссионеров общества в Польше. Ею руководил пастор Фетлер. Публикация связывала нужды небольшого городского собрания с более широким кругом верующих, к которым Соболев обращался за помощью.150
Барановичский лагерь беженцев упоминался и в письме Г. Х. Шмидта, опубликованном в майском номере Trust за 1922 год. Шмидт с женой раздавал присланную из Америки одежду в Быдгоще. Восемнадцать больших ящиков ещё оставались; после встречи в Варшаве пастор Фетлер предложил направить их в Барановичи. Шмидт писал о поездах, каждую неделю привозивших туда людей из голодающих районов России, и о многочисленных сиротах среди прибывших. Поездка с одеждой ещё только готовилась.45